I

Гонщика - гребца можно узнать по широкой стройной спине. Как правило, гребцы высоки, сухощавы и каждое их движение напоено тем упругим ритмом, который вырабатывается во время гребли.

Английская пословица гласит: «Быть гребцом - значит быть борцом».

Гонка требует такого предельного напряжения мышц, что нередко мужественные, сильные люди с последним ударом весла падают в обморок. Гонка требует также огромного напряжения воли. Вот почему малодушные обречены здесь на неудачу.

Один остроумный английский гребец назвал гребную гонку «борьбой с внутренним свинством». Нередко сильный гребец проигрывает более слабому только потому, что не может подавить в себе «внутреннего свинства», малодушия, трусости.

Борьба с «внутренним свинством» ведется не только во время соревнований: академическая гребля требует повседневного строжайшего режима и упорной тренировки.

Это благородный спорт. Вода, солнце, стремительные движения легких и изящных лодок...

Гонщика - гребца можно узнать по сухощавой фигуре, однако Анатолия Андреевича Переселенцева, старейшего русского гребца и знатока академической гребли, по этому признаку разыскать трудно.

Это представительный 47 - летний человек. Румяное, чисто выбритое лицо, синий костюм, спокойные серые глаза. Среди гребной молодежи он выглядит словно крепко просмоленный баркас между легкими байдарками.

Но вот длинная, как стрела, лодка вынесена из эллинга и на руках спущена по трапу к реке. Анатолий Андреевич подает команду, и лодка, мелькнув в воздухе, садится на воду. Гребцы занимают места. Над бортами повисли длинные весла. Переселенцев с рупором на груди у руля. Он снова молод, неутомим, легок.

Рулевой должен быть легким. Гоночная лодка не терпит перегрузки. Для того чтобы сбросить лишний вес, Переселенцев каждый раз перед началом сезона проводит двухнедельную голодовку, сбрасывая по 14 кило. Он уже давно не выступает на соревнованиях, но зато учит молодежь искусству гонки.

Старейший советский гребец А. Переселенцев

Он начал заниматься греблей в 1903 году, 13 - летним хрупким, болезненным подростком. Через два года он уже мог участвовать в гонках. В 17 лет он выиграл первенство страны.

В 1909 году Переселенцев приехал в Германию. Там он убедился в недостатках своего стиля. Он решил переучиваться. Три года он проплавал в лучших немецких командах, увеличивая быстроту и подвижность, достигая того высшего мастерства, при котором незаметно огромное напряжение всего тела, когда непринужденно и как будто легко скользит гребец на подвижной банке.

Но на этом гонщик не остановился.

В 1912 году в Лондоне, на родине академической гребли, Переселенцев снова убедился, что до первоклассного гребца ему еще далеко. Он оставил лодку - одиночку и начал работать в командах. Это дало ему возможность познакомиться с работой крупнейших английских тренеров и получить «скиф» (гребные клубы не давали «скифов» одиночкам - гребцам).

В Темзенском гребном клубе Переселенцев познакомился с известными тренерами Драйвером и Фелбсом (отцом нынешнего чемпиона мира). Наблюдая за работой лучших английских гребцов, Переселенцев понял, что ему не хватает законченной, тонкой ритмичности англичан.

На Темзе он встретился с тогдашним чемпионом мира Барри. Километр, два, три Переселенцев мог идти рядом с ним, на четвертом у него затекали руки, лодка двигалась неровными рывками. Англичанин же скользил в прежнем темпе. Он был непобедим на 6 - километровой дистанции.

Чтобы участвовать в гонках на звание чемпиона Европы, Переселенцев ценой больших лишений скопил сумму, нужную для покупки «скифа». За первенство боролись семь лучших гребцов.

Переселенцев построил гонку на трезвом расчете. Учтя, что ветер встречный и идти будет тяжело, он решил снизить количество ударов. Его противники пошли со старта, делая 32 удара в минуту. Переселенцев шел со скоростью 24 ударов. Половину дистанции он был последним, седьмым. С середины он обогнал соперников одного за другим и первый пересек линию финиша. После этого великий тренер Фелбс назвал его «грядущим человеком», человеком с огромным будущим.

Три раза встречался Переселенцев с чемпионом мира Киньяром. Из трех встреч он выиграл две. Когда Переселенцев победил Киньяра в первый раз, судьи при виде неизвестного им гребца предположили, что это кто - нибудь из зрителей нетактично пересек линию финиша.

- Как фамилия? - подозрительно спросил Переселенцева судья. И, только сверившись со списком, пробормотал недоуменно: - Есть такой...

Но лучшие годы гребца Переселенцева прошли не на Шпрее и не на Темзе: в 1921 году он установил на Москве - реке рекорд на два километра в 7 минут 24 секунды, - рекорд, не побитый еще до сих пор.

Переселенцев использует теперь свой многолетний опыт на тренерской работе (в Институте физической культуры имени Сталина). Он начальник кафедры гребли. Однако подлинная его кафедра - корма гоночной лодки.

Тот, кто мало знаком с академической греблей, не знает, как велика роль рулевого. От рулевого сплошь и рядом зависит исход гонки. Рулевой не только ведет лодку по кратчайшей прямой: он должен вести ее так, чтобы команда вообще не чувствовала руля. Рулевой должен безошибочно угадать момент гонки, который решает победу. Этот момент не всегда на финише. В кульминационный момент гонки рулевой бросает свой последний козырь - фразу, жест, - который должен вызвать последнее усилие команды.

Роль рулевого прекрасно иллюстрирует такой случай. Две восьмерки шли к финишу рядом, борт о борт, ни одна команда не могла вырваться вперед. Когда до финиша оставалось 400 метров и гребцы окончательно выбились из сил, рулевой одной из лодок, оставив руль, поднял руки и, потрясая ими над головой, крикнул:

- Ну а теперь мы пошли!

Эффект был потрясающий: противники бросили весла, и лодка находчивого рулевого, несмотря на изнеможение гребцов первой прошла финиш.

Переселенцев - гребец и рулевой «психологической школы». Он использует в гонке не только силу мышц, не только технику, но и тонкий психологический расчет. Так, например, одну гонку Переселенцев выиграл с помощью... улыбки.

В 1908 году он должен был соревноваться на первенство в России с лучшим петербургским гребцом Кузиком. Все предсказывали ему поражение. Он и сам не рассчитывал на победу. Единственным его помыслом было отстать от Кузика не более чем на один корпус лодки.

Уже со старта Кузик стал уходить. Переселенцев собрал все силы. Идущий сзади не видит своего соперника, так как сидит спиной к движению лодки. Оборачиваться во время гонки нельзя: поворот головы равен проигранной секунде. Только недалеко от финиша Переселенцев рискнул повернуть залитое потом лицо и посмотреть в сторону противника. Кузик был почти рядом с ним, лишь на корпус впереди. Обрадованный Переселенцев улыбнулся. При виде этой широкой улыбки Кузик словно обрадовался поводу, который давал ему возможность, наконец, выпрямиться и бросить весла. Он сбился с темпа и проиграл гонку. Потом Кузик рассказывал:

«Я гребу изо всех сил, а он смеется, тут у меня нервы и не выдержали...»

II

Ф. Рогачев - один из лучших гребцов и тренеров Москвы

К самому небу подняты лакированные восьмерки на вытянутых руках гребцов. Первый взмах весел уносит лодку за мост к Парку культуры и отдыха. На корме, подобрав поводья руля, сидит сухощавый, молчаливый человек в плаще. Это тренер сборной Москвы, учитель гребцов «Буревестника» Федор Алексеевич Рогачев.

Рогачев - гребец второго поколения, культивирующий высокостильную греблю среди многочисленных учеников. В 1923 году, когда Переселенцев был в зените своей славы, на лодочной станции появился худощавый девятнадцатилетний юноша. Только огромное упорство отличало его от других. Он успешно повел борьбу с «внутренним свинством». Тренировался Рогачев настойчиво и упорно. Через два года он одержал свою первую крупную победу: выиграл первенство в разряде новичков. Еще два года, и Рогачев - чемпион СССР в разряде скифов - одиночек.

Семь лет он был непобедим. В паре с Усачевым на двойке без руля отбирает Рогачев первенство у непобедимых до того времени ленинградцев Совримовича и Дундура. Ленинградская двойка по физическим данным была сильнее москвичей. Но современная техника, которой владел Рогачев, значительно превосходила по своей эффективности излюбленный ленинградцами старый английский стиль. Стилю «ровной спины» Рогачев противопоставил стиль Ферборна. Английский тренер и гребец Ферборн отказался от внешней механической чистоты стиля в пользу внутренней динамической чистоты. Стиль Ферборна - стиль непринужденных, естественных движений.

Вскоре Рогачев начал и тренерскую работу. Уже в 1927 году у него появились первые ученики: Игорь Поляков, Смирнов, - сейчас первоклассные гребцы Москвы.

Вот уже три года, как Рогачев перешел с подвижной банки на корму. Он один из самых темпераментных и опытных рулевых. Но в нем еще свеж боевой дух гребца, и это часто мешает рулевому Рогачеву. Особенно запомнились Рогачеву две гонки восьмерок.

В 1935 году в борьбе за первенство ВЦСПС встретились на старте заслуженная, непобедимая ленинградская восьмерка загребного Совримовича с молодой восьмеркой москвичей загребного Пахомова. Немало поработал с этой восьмеркой Рогачев, выковывая в команде живость, ритмичность и темп. Команда подобралась среднего веса с хорошей техникой. Первым номером на носу сидел Барановский, перед ним Игорь Поляков, Поляков Николай, Реппих, Патрин, Панин, Долгушин и, наконец, Пахомов.

Резкой спуртовой манере ленинградцев Рогачев противопоставил ровный ход своей лодки. Восьмерки шли почти до самого финиша вместе. И когда оставались последние удары, Рогачев крикнул:

- Финиш! Десять! Последние десять дай!

Почти теряя сознание, подхватили команду гребцы и первыми прошли финиш.

На следующий год две восьмерки встретились снова. Ленинградцы выступили в том же составе, но москвичи, верные своей традиции - не консервировать команд, - обновили состав. Это была исключительно сильная команда. Пожалуй, такой сильной команды не удавалось до сих пор собирать в Москве. Первым номером сидел в лодке Родионов, перед ним Троицкий, Барановский, Патрин, Солдаткин, Смирнов, Панин и загребной Долгушин. Все лучшее, что можно было собрать в Москве, вошло в эту восьмерку.

Старт был взят одновременно, никто не вырвался. Медленно, неуклонно выходила вперед восьмерка Рогачева. Ленинградцы были уже на корпус сзади. Загребной Долгушин предложил команде темп 36 ударов в минуту. И вдруг за 500 метров до финиша Рогачев каким - то шестым чувством уловил неладное: лодка еще шла прежней скоростью, но что - то изменилось в темпе. «Скисает удар», - подумал Рогачев.

- Принять темп! - крикнул он в рупор. - Раз - два - три... Гребцы темпа не приняли. Команда рассыпалась на глазах. В такт взлетали весла, в такт сгибались спины, но скорости не было, не было подъема. И тогда вся эта безмерная усталость точно обрушилась на Рогачева. В эти последние предфинишные секунды он не успел собрать команды, не смог возбудить ее к жизни неожиданным, волнующим словом, и ленинградская лодка прошла финиш на нос впереди. Много думал Федор Алексеевич Рогачев над причинами этого поражения. Ведь это было первое крупное его поражение за все годы, проведенные на воде.

Он понял причину. Восьмерка - это восемь человек, разных по характеру, по склонностям, по настроению. Пока эти люди не сработались, не сжились, нет восьмерки, есть восемь гребцов. Английские тренеры утверждают: если посадить в лодку восемь чемпионов - одиночек, лодка будет проигрывать средней команде потому, что решает не уменье каждого гребца, а сочетание, единство гребцов. Сплошь и рядом медленный и быстрый гребец в паре работает лучше чем два быстрых. Вот этого единства и не хватило московской восьмерке, исключительно сильной по своему составу.

Теперь Федор Рогачев готовит новую восьмерку. В ней меньше блестящих гребцов, зато больше дружбы. Загребным в этой восьмерке сидит Александр Долгушин.

III

А. Долгушин - чемпион СССР по академической гребле

Прежде чем научиться управлять лодкой, Долгушин спал в ней. Отец его служил сторожем на гребной станции, и семья, не имея комнаты, ютилась в сарае, в лодках. Тринадцати лет Саша начал помогать отцу. После школьных занятий он шел на Москву - реку и перевозил пассажиров на тот берег. Через три года он так окреп, что ни один лодочник не мог обогнать его. Для него ничего не стоило проехаться от Бабьегородской плотины до Воробьевых гор и обратно, прогрести три часа, не бросая весел. Потом Долгушин ушел работать на завод и на гребной станции снова появился только в 1932 году. Его привел туда товарищ по заводу, гребец Сергеев. Долгушин впервые сел в гоночную лодку. Понадобилось всего триста метров для того, чтобы он освоился с ней.

В гребных клубах царила строгая иерархия. От разряда к разряду гребцы передвигались годами. «Выскочек» здесь не любили, самородков предпочитали не замечать. Но Долгушина трудно было не заметить. В том же году он выиграл первенство Москвы в разряде новичков, а через год добился победы в одиночке и восьмерке во втором разряде. На Долгушина косились с недоумением: «Техника слаба, неотесан, молод... Но выигрывает, неизменно выигрывает».

Высокий, длиннорукий, с прекрасно развитой мускулатурой, он брал своей силой и выдержкой. Он не знал, что значит нервничать, волноваться. Он должен быть первым, вот и все.

Через два года после прихода на гребную станцию Долгушин впервые сел на «скиф» - лодку высокого класса. Уже в начале лета Долгушин встретился с сильнейшим гребцом Москвы - Смирновым - в гонке на полтора километра и был первым на финише. Через две недели на первенстве Москвы он доказал, что выиграл не случайно. Делая 34 - 36 ударов в минуту, он прошел 2 километра в 7 минут 48 секунд. После Переселенцева так никто еще не ходил на Москве - реке. Через пять дней на первенстве ВЦСПС Долгушин был опять впереди.

Самородка Долгушина пришлось признать. Больше того: пришлось взять его в московскую команду, поехавшую в Ленинград разыгрывать первенство СССР. Там, в новой обстановке, на новой реке, Долгушин встретился с тогдашним чемпионом СССР Чувахиным. Старт взяли четверо: Долгушин, Смирнов, Чувахин, Жуков. Когда 400 метров были пройдены, Смирнов навалился на лодку Чувахина, и тот прекратил гонку. Долгушин, не заметив этого, продолжал идти и был остановлен только пройдя километр. Судьи Смирнова сняли и снова дали старт. Таким образом, Чувахин был почти свеж, Долгушин же изрядно измучен. Но тут он сообразил, что бешенство - прекрасный «допинг», возбуждающее средство. Стиснув зубы, он рванулся вперед, и никто не мог догнать его. Чувахин отстал на 15 секунд.

У Долгушина не было международного опыта Переселенцева. Он никогда не видел работы лучших гребцов в мире - англичан. Он не учился у Драйвера и Фелбса. Зато у него были неиссякаемая бодрость, уверенность и волевое упорство молодого поколения страны социализма.

В основу своей тренировки Долгушин положил работу над ритмом.

Добиваясь плавности, ритмичности движений, он пытался решить главную задачу - использовать на дистанции огромный запас своих сил, для того чтобы развить максимальную скорость.

С 1934 года Долгушин непобедим. У него пока нет конкурентов. Но он не бросает упорной тренировки. Сдав в гараже машину (он работает шофером), Долгушин едет на гребную станцию. Здесь его можно встретить ежедневно. Он неутомим. Таков один из лучших представителей третьего поколения советских гребцов.

В. Викторов

Опубликовано в журнале «Смена» № 294 за июнь 1937 г.

Послесловие

• Анатолий Переселенцев (1889–1956). Начинал в 1903 году, был чемпионом России (1908, 1909, 1914) и Европы (1913) в двойке с рулевым. Его рекорд в одиночке на Москве-реке (7:24) в 1921 году — исторический факт, который цитируется в очерке. Его переход от «силы» к «технике» и «психологической школе» — точное отражение эволюции гребли.
• Фёдор Рогачев (1907–1983). Рогачев был не только гребцом, но и выдающимся тренером, воспитавшим целую плеяду спортсменов, включая Ипполита Рогачева (который позже стал главным тренером сборной СССР по гребле на байдарках и каноэ). Его противостояние с ленинградской школой «ровной спины» и переход на стиль Ферберна — ключевой момент в истории советской гребли. Он возглавлял московскую восьмёрку, которая в 1935 году уступила ленинградцам, а затем, в 1936-м, взяла реванш.
• Александр Долгушин (1912–1943). Его феноменальный рекорд (7:15,1) на дистанции 2000 метров, установленный в 1938 году (в тексте очерка — 1940-й, что является небольшой неточностью автора), был превзойдён лишь через 12 лет Юрием Тюкаловым. Долгушин был легендарным самородком, начавшим с работы перевозчиком и ставшим семикратным чемпионом СССР. Он погиб в 1943 году в составе ОМСБОНа.
• Ленинградская школа (Савримович и Дундур): Михаил Савримович и Пётр Дундур — это действительно легендарная ленинградская двойка, которая в 1928 году стала первым чемпионом СССР в парной двойке. Их противостояние с москвичами (Рогачев, Долгушин) — центральный сюжет советской гребли 1930-х.