Есть люди, для которых гребля становится второй профессией, хотя основная лежит совсем в иной сфере. Рональд Чен преподаёт право в университете Ратгерса, был деканом юридической школы, много лет занимался правозащитной работой в Американском союзе гражданских свобод. Казалось бы, кабинет и весло — вещи несовместимые. Но уже больше четырёх десятилетий Чен живёт двойной жизнью, и вторая её половина протекает на воде.

Началось всё буднично: в четырнадцать лет подросток из академии Экзетер в Нью-Гэмпшире искал себе занятие по душе, а гребля в этой школе имела традицию едва ли не столетнюю — она велась ещё с 1870-х годов. Чен стал менеджером команды, затем повторил эту роль в Дартмутском колледже, после — международным судьёй, отработал на Олимпийских играх в Атланте, а в 2003 году вошёл в Комиссию ветеранов (мастеров) Международной федерации гребного спорта. С 2019-го он её возглавляет, а нынешним летом на конгрессе в Амстердаме получил последний, как он сам говорит, срок переизбрания. Заодно Чен вошёл в состав исполнительного комитета федерации — по новому уставному положению, которое требует, чтобы в исполком входил как минимум один представитель из-за пределов Европы, а не только европейцы и североамериканцы, как бывало прежде.

Свой путь в организации гребного дела Чен вспоминает без всякой позы. «Когда я пришёл в комиссию, мы всё ещё принимали заявки по факсу, — говорит он. — Жёлтые линованные блокноты, ручная проверка». Однажды ему пришлось лично пересматривать одиннадцать тысяч заявок, вылавливая дубликаты фамилий и клубов. Сегодня та же регата ветеранов — совсем другое предприятие: электронное подтверждение возраста и личности, штатные сотрудники федерации на месте событий, международные правила судейства. На озере Блед, где в этом сезоне состоялся ветеранский чемпионат мира, счёт участникам шел почти на пять тысяч, а лодочный парк насчитывает три тысячи судов — цифра, для которой городская набережная, признаётся Чен, никогда не строилась.

Но при всей этой инфраструктуре суть регаты мастеров осталась прежней — люди. Многие из тех, кто сегодня управляет гребным хозяйством по всему миру, — сами гребцы-ветераны: тренеры, судьи, клубные администраторы, волонтёры. Сам Чен когда-то пришёл в судейство именно потому, что это давало способ не расставаться со спортом. На регате в Бледе в кабинет федерации заходит за медалью «Октос» очередной восьмидесятилетний участник — награда, которую вручают каждому гребцу этого возраста, вышедшему на старт. Часть взноса за место в заявке идёт в фонд поддержки юношеской гребли — небольшая деталь, но она хорошо показывает, как в этом сообществе принято возвращать долги спорту.

На этой же регате Чен встретил свою одноклассницу по Экзетеру. Энн Марден Грейнджер — семикратная победительница регаты Head of the Charles, участница трёх Олимпиад в составе сборной США, серебряный призёр в парной четвёрке в Лос-Анджелесе и в одиночке — в Сеуле. Их пути разошлись сразу после школы, но спустя десятилетия оба вновь оказались на одном берегу. По словам Чена, так устроена вся гребная среда: люди уезжают учиться, работают, заводят семьи, переезжают, порой пропадают из спорта на годы — а потом возвращаются.

Возвращение это в последние годы стало заметно многолюднее и разнообразнее: женщины составляют сейчас около сорока четырёх процентов участников всемирной регаты мастеров, и Чен считает это одной из самых существенных перемен, свидетелем которых он был. Географию тоже расширяют — Южная Африка три года назад впервые принимала регату мастеров на континенте, а в 2029 году состязания отправятся в Парагвай. Для Чена это не просто смена площадки: каждая такая регата оставляет после себя не только инфраструктуру, но и подготовленных людей, умеющих затем организовывать подобные старты самостоятельно. Следующей целью он называет Азию, где, по его ощущению, гребное сообщество существует, но пока не заявило о себе в полный голос.

Но у роста есть и обратная сторона. Блед — курортное озеро в словенских Альпах, вошедшее в историю гребли задолго до нынешней регаты: здесь не раз проводились чемпионаты мира, и городок давно сроднился со спортом на воде. Но даже он, признаётся Чен, вспоминая свой первый приезд сюда в 2017 году, не был готов к такому наплыву лодок и экипажей. Организаторам тогда удалось справиться, однако вопрос — сколько ещё способна вместить регата, прежде чем масштаб начнёт работать против самой идеи, — Чен не считает праздным. Возможно, будущее за более сильными региональными стартами и национальными федерациями, готовыми проводить свои собственные соревнования мастеров, не превращая всё в один гигантский съезд.

Чен наблюдает похожую логику и за пределами академической гребли — в прибрежных гонках, пляжном спринте, гребле-индор. Он говорит об этом без тревоги ветерана, скорее с любопытством наблюдателя: если спорт не способен меняться, у него нет будущего. На чемпионате мира по гребле-индор в виртуальном формате его самого удивило, сколько настоящего соперничества можно создать между атлетами, разделёнными тысячами километров.

Участников регаты мастеров он называет спортивными туристами — они сами оплачивают дорогу, живут в гостиницах прибрежного городка, обедают в его ресторанах, разговаривают с местными жителями. В этом смысле они не столько соревнуются, сколько представляют свой спорт миру, а мир — своему спорту. Через несколько лет Чен завершит работу в комиссии. Он ещё помнит желтые блокноты и факсы, но, похоже, интереснее ему думать не о прошлом, а о том, доберётся ли гребля мастеров туда, куда он её всё ещё пытается привести.