Международный олимпийский комитет (IOC), Международная федерация гребного спорта (World Rowing) и Международная федерация гребли на байдарках и каноэ (Paddle Worldwide) дали наконец официальное добро: академическая гребная регата и соревнования по гребле на байдарках и каноэ Игр 2032 года пройдут в Рокгемптоне, на реке Фицрой, — там же, где полтора года не утихал спор чиновников, тренеров и самих гребцов. Спор длился долго и временами становился острым, но точку в нём поставила не полемика, а протокол экспертизы.

Сомнения возникли не на пустом месте ещё в марте 2025 года, когда региональную реку впервые предложили в качестве гребного канала. Фицрой — река приливная, капризная, с течением, способным испортить результат любого заезда, если гребцам на разных дорожках достанется разная вода. Критики указывали и на паводки, и на илистые наносы, требующие постоянного углубления дна. К этому добавлялся фактор вовсе экзотический для гребного спорта: в реке водятся крокодилы. Дело дошло до открытого письма, которое подписали пятьсот сорок два гребца, включая олимпийского чемпиона Дрю Джинна, — спортсмены просили перенести канал в юго-восточный Квинсленд. На недавнем конгрессе Международной федерации гребного спорта представители Великобритании, Новой Зеландии и Германии, по имеющимся сведениям, прямо говорили организаторам Игр-2032 о тревоге своих атлетов за честность, безопасность и экологичность трассы. Альтернативу продвигал и муниципалитет залива Морэтон-Бей севернее Брисбена, предлагая канал мирового уровня почти вдвое дешевле рокгемптонского.

Премьер Квинсленда Дэвид Крисафулли на критику отвечал без колебаний, называя недовольных «столичными снобами», не желающими признавать за региональным центром права принимать крупный турнир. Именно поэтому решение IOC он объявил в парламенте с нескрываемым удовольствием: «Фицрой прошёл экспертизу с блеском. Дело официально решено, подписано и скреплено печатью», — а затем, обращаясь к оппозиции, поинтересовался: «Отчего такие кислые лица?»

Техническую сторону вопроса решали основательно. Независимую техническую экспертизу провело управление по инфраструктуре и координации Игр (GIICA) совместно с голландскими морскими инженерами из WaterProof Marine Consultancy. На воде испытывали трассу при разных уровнях воды, разной погоде и разном риске паводка — причём не только в дни самих Игр, но и в период подготовки к ним. Итог оказался в пользу Рокгемптона: gрезидент World Rowing Жан-Кристоф Роллан заявил, что теперь есть уверенность в способности Фицроя обеспечить честные условия состязаний на время Игр, а глава Paddle Worldwide Томас Кониецко добавил, что подробный анализ существенно прояснил картину и вселил доверие к трассе.

Заместитель премьера Джаррод Блейи сообщил парламенту, что ни расширение русла, ни дноуглубительные работы не понадобятся: участок реки длиной 2,7 километра позволяет разместить полноценную восьмидорожечную олимпийскую трассу с зонами старта и финиша, достаточную для стандартной дистанции в две тысячи метров.

Рокгемптон расположен в шестистах километрах к северу от Брисбена, и с греблей его роднит история куда более долгая, чем нынешний спор: местные гребцы выходят на Фицрой ещё с позапрошлого века. Крокодилы же здесь скорее часть привычного пейзажа, чем предмет ежедневной тревоги — над берегом висят таблички с предупреждением, но специалисты уверяют, что риск встретить хищника на дистанции несравним с риском обычной поездки на соревнования.

Мэр Рокгемптона Тони Уильямс воспринял решение как подтверждение того, что город и так знал: Фицрой — идеальная площадка, и теперь предстоит заняться инфраструктурой всерьёз. Управление по подготовке Игр приступает к детальному проектированию и строительству канала.

Академическая гребля всегда гордилась верностью традиции. Две тысячи метров. Восемь дорожек. Никаких поворотов. Теперь эта верность под вопросом. В Лос-Анджелесе в 2028 году дистанцию собираются сократить до полутора километров — на озере Перрис не хватает длины для классической трассы. В Австралии в 2032-м — река с течением и крокодилами. Впору вспомнить пляжный спринт: там стартуют с песка, разворачиваются у буйка и финишируют на берегу. Пятьсот метров, никаких восьми дорожек, никакой классики.

Только не надо думать, что гребля впервые меняется. В 1904 году в Сент-Луисе шли две английские мили — три тысячи двести метров. В Лондоне в 1908-м — две тысячи четыреста двенадцать. В Стокгольме в 1912-м — две тысячи, но с двумя поворотами и мостом, между сваями которого гребцы проходили за триста метров до финиша. Михаил Кузик там разбил лодку и не закончил дистанцию. Так что нынешние перемены — не первые. Вопрос не в том, меняется ли гребля. Вопрос в том, что она теряет и что приобретает.

Трасса ещё не построена, спор далеко не забыт, и федерации ещё не раз вернутся к этому вопросу. Но представить, как мимо плакатов, предупреждающих об опасности крокодилов, и горы Маунт-Арчер идет заезд олимпийских восьмёрок, — картина, признаться, такая, что на эту регату захотелось бы попасть уже сейчас.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников